Аndrey Soldatov, Irina Borogan

The Red Web: The Struggle Between Russia’s Digital Dictators and the New Online Revolutionaries

New York: Public Affairs, 2015

Григорий Асмолов


«Красная паутина» Андрея Солдатова и Ирины Бороган — это взгляд на историю России с точки зрения развития информационных технологий, начиная с середины 20-го века и заканчивая событиями последних месяцев. Авторы демонстрируют тесную связь между прогрессом в сфере технологий и историческим процессом в целом: к примеру, падение «железного занавеса» связано с падением занавеса сетевого, а восстановление «сетевого суверенитета» неотделимо от усиления политической изоляции России. При этом для политической системы инновации выступают как своего рода тест на выживаемость. Наблюдение за тем, как власть проходит этот тест, позволяет лучше понять суть системы.

У книги Солдатова и Бороган несколько аспектов. Первый — это собственно развитие технологий или, точнее, история взаимоотношений между технологиями свободы и технологиями контроля. Авторы описывают, как менялись эти взаимоотношения с появлением копировальных машин и домашних радиоприемников, с развитием телефонных сетей и, наконец, возникновением персональных компьютеров. Растущая доступность технологий сталкивается с механизмами контроля: новые возможности коммуникации и передачи данных порождают новые методы, направленные на то, чтобы отслеживать и блокировать эти данные. Таким образом, уже в наше время новые поколения сетей и тактики их использования ведут к появлению новых поколений черных ящиков СОРМа. Борьба между «свободой» и «контролем» может быть описана в логике «технологического дарвинизма». Кто не успел адаптироваться к изменяющейся технологической среде, рискует оказаться за бортом политического процесса: проигравший теряет либо свободу, либо власть.

Помимо технологического аспекта, авторы «Красной паутины» рассматривают эволюцию и мутацию государственных институтов в ответ на быстро меняющуюся технологическую и цифровую среду. Они анализируют «генетический код» тех или иных организаций, уходящих корнями в советское прошлое. Одним из достоинств книги является то, что технологический и институциональный аспекты постоянно перемежаются в ней с индивидуальным: описывая события, Солдатов и Бороган то и дело переключаются на конкретного персонажа или конкретную сцену. Авторам удается идентифицировать и подробно описать ключевые эпизоды развития российского интернета: например, состоявшуюся в декабре 1999 года встречу Владимира Путина с интернет-деятелями, по итогам которой была блокирована инициатива Михаила Лесина по установлению контроля над доменными именами.

Книга содержит множество личных историй ученых, сотрудников спецслужб, журналистов, программистов, чиновников, активистов и «цифровых революционеров» (последнее словосочетание, хоть и фигурирует в названии, в книге встречается всего несколько раз). «Агенты свободы» периодически сталкиваются с «агентами системы», и эти индивидуальные встречи нередко становятся поворотным пунктом, когда система меняет вектор развития. К примеру, в одной из описанных в «Красной паутине» сцен сотрудники администрации президента посещают офис поисковой системы «Яндекс» с намерением понять, как взять под контроль систему «Яндекс-новостей». Однако попытки управлять алгоритмами отбора новостей и формирования новостной ленты через давление на разработчиков оканчиваются неудачей, и это убеждает сотрудников администрации, что единственный путь победить алгоритмы — это изменить саму информационную среду, которую анализируют алгоритмы.

«Агенты свободы» периодически сталкиваются с «агентами системы», и нередко в результате этих встреч система меняет вектор развития

Какие факторы влияли на отношение российских властей к интернету в течение последних 20 лет? Можно ли говорить о том, что поначалу у государства не было желания контролировать сеть, но затем позиция Кремля изменилась, и власть решила взять интернет под контроль? Или же изначально высокая степень свободы интернета в России объясняется тем, что власти не понимали, насколько серьезно эта технология угрожает стабильности авторитарных институтов? А возможно, речь идет лишь о временном бессилии государства, которое не поспевает за развитием новых технологий и пока еще не разработало эффективные методы контроля? Прослеживая этап за этапом историю «красной паутины», авторы пытаются разобраться в хитросплетении технологий, институтов и индивидов. Однако при желании в этом феномене можно разглядеть более глубокий слой. Хорхе Луис Борхес в рассказе «Четыре цикла» говорит о существовании четырех историй, которые мы вечно пересказываем в том или ином виде. С точки зрения «вечных сюжетов», характерных для человеческой истории в целом, можно посмотреть и на развитие в России информационных технологий, которому посвящена книга Солдатова и Бороган. Таких «вечных сюжетов» как минимум три.

Первый из них — это освоение нового пространства, будь то открытие Америки, покорение географических полюсов или выход в космос. После того как в новое пространство приходят первооткрыватели, оно становится краем свободы. Однако постепенно «новая земля» становится объектом дележа, и в результате степень контроля и регуляции растет, а степень свободы падает. В случае киберпространства объект освоения сконструирован самим человеком. Первопроходцы, они же творцы, — ученые и программисты. Вслед за ними интернет, и в частности его русскоязычный сегмент, освоили культурные элиты и представители креативных индустрий. Популярность социальных медиа быстро росла, и вскоре интернет превратился в альтернативное информационное пространство. Альтернативность интернета рвалась наружу, за пределы виртуального мира, и русскоязычный сегмент стал местом концентрации и мобилизации тех, кто добивался перемен в реальной жизни, то есть в пространстве «оффлайна». Однако попытка использовать технологии виртуального пространства для изменения социально-политической реальности вне интернета завершилась обратным — диффузией традиционного политического порядка в сферу виртуального. Начался процесс суверенизации виртуального пространства, суть которого — в стремлении традиционных государственных институтов установить здесь такой же контроль, как и в других сферах жизни. Одновременно интересы бизнеса и его роль в определении правил игры оказались отодвинуты на задний план, вытесненные политическими интересами государства. Таким образом, история «красной сети» — это очередной пример освоения нового пространства.

Другой вечный сюжет — история о Всевидящем Оке, наблюдающем из высокой башни за всем, что происходит вокруг. Всевидящее Око — это метафора отношений власти и общества. Чем выше и мощнее вертикаль башни, тем могущественнее верховный наблюдатель, обозревающий бесконечность горизонтали. Для описания этого феномена Мишель Фуко использует образ Паноптикума. Однако у Паноптикума есть две стороны: не только центр обозревает пространства периферии, но и те, за кем наблюдают, направляют свои взоры в центр и объединяют свои сенсорные ресурсы, чтобы увидеть, что происходит внутри башни. Такова, к примеру, история краудсорсинговых проектов по мониторингу выборов, которые превращают наблюдаемых в наблюдателей. Как те, кто сидит на вершине башни, так и те, кто обитает вокруг нее, используют технологии для того, чтобы модернизировать оптику наблюдения и защитить себя от взора другой стороны. История «красной сети» — это пример борьбы наблюдателей и наблюдаемых.

Третий сюжет — это символический конфликт Давида и Голиафа. Информационные технологии позволяют слабому стать сильным, найти уязвимое место противника, облаченного в тяжелые доспехи. Сила слабого в скорости инноваций — появлении новых инструментов сопротивления, которые позволяют нарушить баланс сил. Благодаря развитию интернета репертуар таких технологий постоянно расширяется. Однако далеко не всегда с помощью «пращи» удается нанести смертельный удар. Иногда «Давид» промахивается, а в других случаях причиняет противнику лишь незначительный ущерб. В результате система стремится восстановить нарушенный баланс сил — используя как собственные технологические инновации, так и традиционные репрессивные методы. История «красной сети» — это борьба цифровых революционеров, которые пытаются с помощью инноваций сыграть на опережение и запустить «пращой» в «онлайн-диктаторов». В ответ на технологии краудсорсинга и мобилизации появляются DDoS-атаки, тролли, новые системы слежки и блокировки и, наконец, новые законы, расширяющие полномочия власти. И снова оппозиция отвечает, например, «красной кнопкой» Навального. Цепная реакция инноваций продолжается.

Все три сюжета — освоение пространства, Паноптикум и конфликт между человеком с пращой и человеком в доспехах имеют цикличный характер. Пространство свободы берут под контроль, но возникают новые пространства. Всевидящее Око улучшает свою оптику, но преуспевают и те, кто стремится блокировать взгляд наблюдающего или усилить его близорукость. Развитие технологий вызывает постоянные колебания баланса сил между сторонами и зависит от того, насколько быстро одна сторона способна реагировать на инновации другой. Однако в логике всех трех сюжетов история «красной паутины» — это, безусловно, история успеха Кремля, который сумел установить контроль над виртуальным пространством, значительно усилил мощь своего Паноптикума и успешно восстановил баланс сил, изменившийся благодаря инновациям «цифровых революционеров». Глава книги, посвященная технологиям слежки в олимпийском Сочи, описывает модель, к которой власть стремится во всех сюжетах. Сочи — это пространство, где реальное и виртуальное в равной мере подконтрольны властям, где сила Всевидящего Ока абсолютна, и где любые попытки сопротивления блокированы с помощью как технологических, так и репрессивных методов. Вопрос в том, насколько модель, апробированная в Сочи, может быть распространена по всей стране или даже экспортирована за ее пределы. Попытки экспортировать российское понимание кибербезопасности и российскую модель контроля интернета в глобальное пространство предпринимаются в рамках международного диалога о регулировании интернета — этому диалогу Солдатов и Бороган посвящают отдельную главу.

В ответ на технологии краудсорсинга и мобилизации появляются DDoS-атаки, тролли, новые системы слежки и новые законодательные ограничения

Работа Андрея Солдатова и Ирины Бороган — пример высокопрофессионального журналистского расследования. Авторы приводят уникальные данные о технологиях прослушивания и сбора данных, раскрывают суть конфликтов между институтами, а также роли некоторых фигур, до сих пор остававшихся в тени. Однако при чтении книги возникает и другой вопрос. Действительно ли так важно знать, что скрывается в «черном ящике»? Насколько необходимо отличать СОРМ-2 от СОРМа-3? Сила Всевидящего Ока — не в механизме его работы, а в том, что каждый ощущает его присутствие. Иными словами, сила «ящика» не в его содержании, а в том, что он черный. Если либеральные государства стараются скрыть факт слежки, то авторитарные заявляют о ней в полный голос. Как показано в главе об Олимпиаде в Сочи, власти не только не делают секрета из тотальной слежки, но открыто декларируют, что она является одним из элементов российской концепции безопасности. С этой точки зрения, причина эффективности государственного контроля — не в конкретных технологиях слежки. Главное — создать у пользователей ощущение, что все они под колпаком, и добиться покорного согласия с этим положением.

По мнению авторов книги, в отличие от китайской и турецкой моделей регулирования, в российской куда бóльшую роль играет механизм устрашения, вынуждающий пользователей интернета к самоцензуре и другим формам самоограничений. Однако превосходство государства во взаимоотношениях с виртуальным пространством в российском случае, возможно, имеет  и  более глубинные причины. Недавнее исследование Пенсильванского университета1 показало, что большинство россиян поддерживают различные формы регулирования интернета. Таким образом, эффективность российских методов связана не только с устрашением, но и с успешным формированием образа интернета как внешнего врага, следствием чего является массовое оправдание необходимости слежки и контроля. Немалый вклад в конструирование подобного восприятия вносят подконтрольные государству традиционные СМИ. В результате граждане готовы пожертвовать тайной собственных данных во имя стабильности, тем более что многие разделяют пользовательский фатализм, считая, что слежка в любом случае неизбежна. И пока общественное мнение обеспечивает благоприятную среду для наращивания контроля за интернетом, руки у государства развязаны. Таким образом, в формировании «красной паутины» участвуют не только государство, его чиновники и институты, но и сами пользователи. Каждый получает тот интернет, который он заслужил.

Солдатов и Бороган пытаются закончить книгу на оптимистичной ноте. Попытка России навязать свою модель регулирования на глобальном уровне отвергнута. В соседней Украине цифровой революционер Мустафа Найем действует более эффективно, чем его российский коллега Илья Клишин. И наконец, во время военных действий в Украине информационные технологии помогают подтвердить факт присутствия там российских военнослужащих, который категорически отрицают российские власти. Однако в сегодняшней России традиционный аргумент, будто горизонтальные сети способны победить авторитарные вертикали, едва ли звучит убедительно. Российские пользователи все сильнее опутаны «красной паутиной» — не только на уровне технологических инфраструктур или сетевого контента, но и на уровне сознания.

Впрочем, повод для оптимизма все-таки есть. Четкая рефлексия и понимание механизмов трансформации российского сегмента интернета необходимы не только тем, кто интересуется Россией, но и тем, кого интересует судьба Всемирной Паутины как альтернативной свободной среды. Поэтому «Красная паутина» — это не только история борьбы за виртуальное пространство, но и часть этой борьбы, а Андрей Солдатов и Ирина Бороган не только авторы книги, но и ее герои.

Примечания

  1. Nisbet E. Benchmarking Public Demand: Russia’s Appetite for Internet Control. Philadelphia: Center for Global Communications Studies, 2015. URL: http://www.global.asc.upenn.edu/publications/benchmarking-public-demand-russias-appetite-for-internet-control/ (доступ 05.12.2015)