Мария Липман

От редактора


Стенания по поводу нашествия fake news — «лживых новостей» и наступления мрачной эпохи post-truth — «пост-правды» не утихают уже долгие месяцы. В 2016 году Оксфордский словарь объявил post-truth «словом года». Журнал Economist опубликовал подборку статей под рубрикой «Политика пост-правды». «Пост-правда» значилась в заголовке доклада, опубликованного к ежегодной Мюнхенской конференции по безопасности в начале нынешнего года.

Фейсбук обзавелся механизмом борьбы с фальшивыми новостями, которые он маркирует фразой «независимые эксперты ставят под сомнение достоверность этой информации». Российский МИД тоже не отстает: все, что с точки зрения министерства не соответствует действительности, теперь помечено ярко-красным клеймом FAKE. Ряд крупнейших организаций и фондов, среди которых Фейсбук и Фонд Форда, а также множество других, создали консорциум News Integrity Initiative, который займется распространением медиаграмотности и укреплением пошатнувшегося доверия к СМИ.

Список подобных инициатив постоянно пополняется.

Повышенная тревожность, связанная с утратой правды в современном обществе, требует трезвого анализа: о чем мы, собственно, говорим, верно ли, что это совершенно новый феномен, или подобные явления были знакомы человечеству и раньше?

Даже если ответы на эти вопросы не помогут вернуть утраченную правду, полезно хотя бы попытаться понять, с чем мы имеем дело.

«Фальшивыми новостями» именуют целый ряд явлений: просто вранье или выдумки, не претендующие на правдивость; теории заговоров и неприятные для говорящего интерпретации; предвзятое освещение и «пропаганду» (в сегодняшнем западном дискурсе речь идет, как правило, о российской); а также просто сообщение, которое хотелось бы опровергнуть, но за неимением аргументов проще заклеймить. Как пишет автор нынешнего номера Контрапункта Алексей Ковалев, иной раз фальшивой называют «любую информацию, которая не устраивает ее реципиента». Именно так использует термин «fake news» нынешний президент США. (Российский премьер-министр в аналогичных обстоятельствах употребил слово «компот».)

«Фальшивые новости» и эпоха «пост-правды» вызывают столь острую эмоциональную реакцию, оттого что, к разочарованию западных защитников правды, значительная часть их соотечественников готова прислушиваться к лживым сообщениям, дурным идеям и лживым политикам. Им особенно горько от того, что люди не готовы изменить свои представления даже перед лицом неоспоримых фактов.

Расхожее объяснение этого прискорбного обстоятельства состоит в том, что благодаря современным коммуникациям любой человек, желающий сделать публичное заявление, может получить неограниченный доступ к аудитории. С этим, разумеется, не поспоришь – как и с тем, что с таким феноменальным прогрессом в области коммуникаций человечество сталкивается впервые.

Но почему же стремительный технологический прогресс оказывается на руку именно тем, кто искажает факты — почему их «фальшивые новости» и «неправильные взгляды» оказываются так притягательны, что могут конкурировать с респектабельными изданиями, которые десятилетиями пользовались доверием читателей?

Спрос на те новости и интерпретации, которые мейнстримная пресса и политический истеблишмент именуют «фальшивыми», связан с тем, что сам истеблишмент стал вызывать в западных обществах все большее раздражение, а прежде респектабельная пресса быстро теряет доверие. Глобализация и неуклонное распространение либеральных ценностей в течение последних десятилетий — в частности, активная защита и законодательное закрепление прав разнообразных меньшинств — создали ложное представление о широком либеральном консенсусе. Между тем нелиберально настроенные граждане, хоть и были не слишком заметны, но в действительности никуда не делись; в их среде, по всей видимости, копилось недовольство, которое практически не находило отражения в освещении мейнстримной прессы. «В редакциях [мейнстримной прессы] все страшно озабочены разнообразием, — написал один из таких недовольных сразу после избрания Трампа. — Стараются изо всех сил, чтобы расовое и гендерное разнообразие, а также разнообразие сексуальных ориентаций было представлено как можно шире – но не разнообразие точек зрения. Это их как раз решительно не интересует».

Таким образом, возник новый политический спрос, а значит, рано или поздно кто-то должен был этим воспользоваться. Политическое предложение поступило от Трампа, и воспользовалось успехом у избирателя, а «фальшивые новости» — сайты, блогеры и пр., предлагающие антилиберальную, антиглобалистскую «правду» вместо высоких стандартов мейнстримных изданий, — нашли свою благодарную аудиторию. Читатели, интернет-пользователи, зрители охотно откликнулись, потому что им предложили именно то, во что хотелось верить. (Этим же спросом стремится воспользоваться и российский государственный канал RT, хотя, как пишут наши авторы Роберт Орттунг и Элизабет Нельсон, каналу куда успешнее удается привлечь аудиторию на Ближнем Востоке, чем на Западе.)

В общественных науках подобный феномен относят к числу распространенных когнитивных искажений, но и в повседневной жизни он знаком каждому: мы куда охотнее верим тому, что соответствует нашему опыту и представлениям, и легко отметаем то, что им противоречит. Этим можно объяснить и поддержку Трампа на выборах, и всплеск интереса к такой информации, которая так или иначе работает против истеблишмента. И тех, кому по душе именно такие новости, не переубедить «стоп-фейками» и опровержениями с фактами в руках.

Более того, сегодняшние исследования свидетельствуют о том, что попытки с помощью «фактов» заставить «оппонентов» изменить свои взгляды не приводят к сближению позиций, а, напротив, только углубляют противоречия.

В последние десятилетия холодной войны многие жители СССР верили в то, что за железным занавесом скрывается мир, полный чудес — товарного изобилия, вожделенной рок-музыки и политических свобод. Советские люди вслушивались в «радиоголоса», доносившиеся с Запада, считая их голосом «правды». В статье Мелиссы Файнберг, которую мы публикуем в этом номере Контрапункта, рассказывается о том, как тщательно строились передачи западных голосов, чтобы наилучшим образом ответить на запрос антикоммунистически настроенной аудитории.

Но желание верить тому, что доносится с Запада, довольно скоро исчезло — и сегодня никакие «факты» не заставят российских граждан вернуться к этим источникам информации. Аудитория государственных СМИ, напротив, остается огромной — и не потому, что тамошние «факты» кажутся нашим согражданам неопровержимыми (об этом тоже можно прочесть в статье Алексея Ковалева).

Само понятие «факта» — в большой степени функция авторитета, который за ним стоит. На Западе, и особенно в США, авторитет мейнстримных СМИ и либеральной демократии в целом неуклонно падает: в статье Роберто Фоа и Яши Мунка в этом номере приводятся данные о распространении нелиберальных взглядов среди молодых граждан развитых западных демократий. Эта тревожная тенденция и является причиной навязчивой сосредоточенности на проблеме «фальшивых новостей» и стремления преградить им путь заслонами и фильтрами. Таким образом теряющая авторитет элита пытается вернуться в тот мир, в котором ее «правда» была если не единственной, то главной, а «альтернативные факты» не имели права на существование.


Роберто Стефан Фоа, Яша Мунк

Опасность деконсолидации:
демократический раскол

В тот самый момент, когда демократия стала единственной формой правления, чья легитимность практически никем не ставится под сомнение, она потеряла доверие множества граждан демократических стран


Алексей Ковалев

«Фейковые новости»:
очередное массовое помешательство или
новая медиареальность

Как бы фундаментальны ни были проблемы традиционных медиа и как бы глубок ни был кризис доверия к ним, социальные сети, блоги, любительские сайты и прочее не могут служить им полноценной заменой


Роберт Орттунг, Элизабет Нельсон

Политическая коммуникация
в меняющейся медиасреде:
влияние канала RT на сайте YouTube

Стратегические цели информационной политики Кремля состоят в том, чтобы зрители по всему миру воспринимали Россию как великую державу и альтернативу Западу


Мелисса Файнберг

Наша правда против большой лжи:
эмоции и объективность
в ранних трансляциях
«Радио Свободная Европа»

В первые годы работы эфир «Радио Свободная Европа» изобиловал грубыми оскорблениями и гипертрофированными обличениями коммунистических режимов. Это не соответствовало имиджу достоверного источника новостей, который декларировали учредители радиостанции в США